Goldie Boutilier — Goldie Montana
Кинематографичный неонуарный вестерн на стыке кантри-диско, американы и софт-рока семидесятых, где история превращения из жертвы обстоятельств в «гангстера в платье» разворачивается без единого проходного звена.
Если бы Квентин Тарантино взялся собрать саундтрек к неонуарному вестерну о женщине, которая сжигает старые мосты, чтобы выстроить свою империю с нуля, результат звучал бы именно так, как дебютный альбом Голди Бутилье Goldie Montana. Музыкальная индустрия далеко не сразу ее приняла. В 2011 году контракт с Universal обернулся офсайдом— тогда Голди выпускала проходную поп-жвачку, в которой не было ни характера, ни шанса выделиться, и лейбл отказался вкладываться в продвижение. Уйдя в свободное плавание, она зарабатывала модельным бизнесом и диджеингом, пока в 2020-м не перезапустила бренд под новым сценическим именем. И этот перезапуск сработал на сто процентов: альбом пленяет умением выстраивать кинематографичные мизансцены о собственной трансформации — из жертвы обстоятельств в «гангстера в платье».
Пластинка с первых секунд задает атмосферу пыльного, залитого солнцем бунта. Открывающая «King of Possibilities» заходит с блюзово-кантрийного разбега, где Голди имитирует повадки своего безбашенного кузена, сыплющего афоризмами вроде «Колеса приземлились в городе золотой пыли. Деньги растут на деревьях, секс — в ветре. Я — король, король возможностей». Каждая строчка здесь читается как страница из дневника новой жизни. В «Neon Nuptials» в артистку вселяется дух Стиви Никс — нежная баллада о любви вне закона со строчкой «Мы поженились в Мемфисе, потому что ты знаешь, что я люблю Элвиса» звучит как идеальный гимн героев-бунтарей. «Snake Eyes» сталкивает диско и кантри, превращаясь в сцену у игорного стола, где героиня наблюдает за авантюрами богатого избранника, чьи ставки пугающе напоминают ее собственную жизнь. А следом «I Can’t» уводит действие в исповедальню, c пронзительным соло электрогитары и полным эмоциональным параличом. Танцевальная «Favorite Fear» выдает убийственную формулировку: «Хотел жену-гейшу, но я швейцарский армейский нож» — бескомпромиссный ответ женщины, ставшей для партнера его главным кошмаром.
Экватор пластинки перерезает интерлюдия «Yacht Is Sinking» история о тонущей яхте, отправляющий на дно всю свою прежнюю жизнь. Вторая половина альбома немного повышает градус драматургии. «Who Are You Gonna Worship Now?» в ретро-обертке семидесятых разоблачает лицемерие элиты, пытающейся откупиться от совести полотнами Хокни и кутюром Givenchy, а «I Am the Rich Man» берет за основу легендарную цитату Шэр, переворачивая гендерные роли в гимн финансовой и эмоциональной независимости. Заглавная «Goldie Montana» сияет как главная жемчужина релиза — сценарий скандального фильма под искристые ударные, где белое платье невинности соседствует с шампанским, цветными таблетками и едким расчетом. После «Terrible Things», вновь заигрывающей с меланхолией семидесятых, альбом закрывается оголенной «At the End of the War», финальный шепот которой — «Так вот что значит быть свободным? Мне нужен кетамин от ПТСР».
Goldie Montana виртуозно держит равновесие между глянцевым гламуром и уличной грубостью, мечтой и трезвой реальностью, уязвимостью и властью. Бутилье доказывает, что шрамы только делают историю убедительнее, и проводит слушателя через собственное перерождение на одном дыхании — без единого проходного звена.
