Glass Animals — I Love You So F***ing Much
Glass Animals теряют свою фирменную самобытность, растворившись в пресной стадионной поп-массе в духе Maroon 5 и Coldplay, где лишь единичные треки вроде Wonderful Nothing напоминают о былом продюсерском таланте Дэйва Бэйли.
Со времен прорывного сингла “Gooey” из альбома 2014 года пространство британской инди-сцены претерпело множество трансформаций, но Glass Animals все это время оставались проектом с узнаваемым лицом. От острого, текстурного психоделик-попа группа постепенно уходила в зону гибридного хип-хопа и R&B. Этот вектор кристаллизовался в их стихийном пандемийном релизе Dreamland — пластинке, которую пресса встретила сдержанно, но которая для многих стала самым настоящим витком их творческой эволюции. То был многогранный материал, где кинематографичные драматичные баллады сталкивались с хаотичными битами, а главное — именно он породил “Heat Waves”. Этот феноменальный бэнгер звучал из каждого утюга, закрепился на вершине Billboard Global 200 (уступив по итогам года лишь “As It Was” Гарри Стайлза), побил рекорды долгожительства в чартах США и Австралии и собрал мультиплатиновый статус в 17 странах.
После такого триумфа фронтмен, главный автор и продюсер Дэйв Бэйли на какое-то время ушел в тень, занимаясь сторонними проектами (от коллабораций с Florence and the Machine до работы с Elle Watson) и параллельно собирая материал для новой главы. Бэйли давно заслужил репутацию «тотемного животного» группы: мастера, способного жонглировать мейнстримным электропопом, альт-роком, треп-битами, тропик-хаусом и причудливыми вокальными каденциями. Но новая, четвертая пластинка коллектива c названием I Love You So F*ing Much показывает лишь творческую беспомощность. Альбом держится на концепте экзистенциального кризиса, спровоцированном внезапным мировым успехом, но в попытке удержать монолитность формы группа безвозвратно теряет собственную индивидуальность.
Бэйли отчаянно пытается воспроизвести свой второй “Heat Waves”, но ни один из потенциальных сингловых треков не может это повторить. Песни “On the Run” или “How I Learned to Love the Bomb”, которые так же претендуют на роль хуковых моментов, оказываются разочаровывающе однообразной и пресной поп-массой. Фирменная текстовая ирония и словесная игра здесь не имеет никакого смысла. Светлых пятен почти нет. Единственным по-настоящему сильным моментом выделяется “Wonderful Nothing” — изобретательно спродюсированный трек с плотными, лязгающими битами и парящими хоровыми бэками. На этом технологический ресурс пластинки исчерпывается. Все остальное время альбом растворяется в унылом безвременье, подозрительно напоминающем худшие образцы стадионного поп-рока в духе One Republic, Coldplay или Maroon 5. Некогда одна из самых самобытных и гибких поп-групп современности переживает глубокий кризис идентичности.
