Adela — PRIMA
Шоу-бизнес вновь пытается создать большую поп-диву по готовым лекалам — с кислотно-розовым промо в духе BRAT и звездным пулом продюсеров от The Dare до Cashmere Cat. На дебютном альбоме PRIMA словацкая певица Adela сглаживает всю дерзость раннего EP The Provocateur и примеряет образы Арианы Гранде, Доджи Кэт и Майли Сайрус, но за дорогой витриной референсов обнаруживается пугающая пустота.
Современный шоу-бизнес упорно ищет следующую большую поп-диву — новую Ариану Гранде, Дуа Липу или Рианну образца нулевых и десятых. Но у звезд того масштаба были собственный почерк, визуальный язык и реальный культурный вес, поэтому сыграть на ностальгии одними силами очередной старлетки непросто. Альбом Adela — идеальный повод разобраться, почему свежие поп-релизы все чаще напоминают продукт музыкальной ботофермы и что остается от артистки, когда индустрия слишком настойчиво лепит из нее звезду.
Adela родилась в Братиславе в 2003 году, с трех лет занималась балетом в Москве, а английский учила сама по американским шоу и интервью поп-икон. Биография почти готовая для книжной сказки об американской мечте, но с романтизацией лучше не спешить. Классической nepo-baby певицу не назовешь — родители не открывали ей двери продюсерских кабинетов, — однако именно семья обеспечила фундамент: международное балетное образование, переезды по европейским столицам и возможность жить в Лос-Анджелесе, строя карьеру без необходимости срочно зарабатывать на кусок хлеба. Вылетев в 2023-м из реалити-шоу The Debut: Dream Academy, она не канула в забвение, а подписала контракт с Capitol Records и в 2025 году выпустила дебютный EP The Provocateur при участии Дилана Брэди (100 gecs), Блейка Слэткина и Grimes. Годом позже вышел полноценный лонгплей с еще более внушительным штабом авторов: The Dare, Cashmere Cat, Тедди Райли, Али Тампоси и Джулия Майклз.
Контракт дал ей финансовую подушку и право на несколько попыток, но с ресурсами Capitol Records главный вопрос звучит иначе: способна ли сама Adela убедить слушателя, что звездой должна стать именно она? В отличие от Чапэлл Роан, пробивавшейся годами сквозь отказы лейблов, Adela идет по более знакомому маршруту Эдисон Рэй и Тейт Макрэй. Прошлогодний The Provocateur был грубым, индастриал-поповым и вызывающе странным — достаточно вспомнить обложку, где певица справляет нужду у уличной стены, или треки вроде «Machine Girl» и «Sex on the Beat». PRIMA эту странность намеренно сглаживает, превращая семитрековую эксцентричную заявку в одиннадцать радиоформатных песен: немного Арианы Гранде, щепотка Доджи Кэт, капля Бритни и Майли Сайрус на десерт. Все это упаковано в кислотно-розовый визуал по лекалам BRAT, вот только маркетологи упустили главное: кислотно-зеленая стена Charli XCX работала не из-за цвета, а потому что за ней стояли весомая дискография, музыкальная философия и подготовленная аудитория.
Открывающая «KGB» — лучшее, с чего мог начаться альбом: выкрик «зовите меня KGB» с отсылкой к словацкому детству и ночным зубрёжкам английского мгновенно сближает с персонажем, а сам продакшн звучит свежо и цепко. Следующая «Nicole Kidman» оказывается самым двойственным эпизодом релиза: на смену электропоповому напору приходит соул-сэмпл поверх расслабленного хип-хоп-бита, а текст жонглирует отсылками к «Широко закрытым глазам», «Мулен Руж» и «Babygirl». Приторная разговорная подача сплетается с нарциссическими шутками:
«Каждую ночь я молюсь, чтобы мои сиськи сидели как надо. „Мулен Руж“, мой корсет затянут так туго. Малышка держит всё под контролем, я чувствую себя Николь».
Эта нарочитая самоирония мгновенно отсылает к Додже Кэт, которая умеет превратить себя в объект желания и высмеять саму его механику еще раньше чем это сделает индустрия. Но для Доджи это не корсет, затянутый ради одного сингла, а выстраданный годами язык — поэтому ни клип, где Adela в стрингах кувыркается в креме, ни сам трек не выглядят смелым жестом, оставаясь неуклюжей попыткой показаться развязной. «I’m the Man» заходит на территорию R&B-попа Арианы Гранде и заигрывает с квирбейтингом: гендерная неконформность превращается в модный аксессуар, где мальчики должны быть женственными, а сама героиня в крошечном платье объявляет себя «мужчиной». В 2026 году такая игра без свежей мысли и яркого саунда читается как занудный троллинг ради троллинга. «Boys» же пытается воскресить театральность Бритни Спирс, но сворачивает не туда и проваливается в одну колею с Меган Трейнор и Тейт Макрэй.
В «Red Bottoms» пластинка наконец сбавляет обороты: это обязательная медленная пауза, где вечеринка замирает, стилистические трюки уходят на второй план и впервые возникает настоящая уязвимость самой Аделы. Следом «Hitachi» дает короткую атмосферную R&B-передышку — скучноватую саму по себе, но необходимую для баланса треклиста. В «Fantasize» сюжет поворачивает к рационализации измены под прикрытием «человеческой природы» из припева, однако вместо едкой песни о самооправдании получается безликий нейрослоп, собранный по усредненным стандартам стримингов. Зато «Starving Artist» и особенно «Marijuana» уводят запись в более манкую, темную трэповую палитру, напоминающую о лучшем альтернативном R&B последних десяти лет. «Therapy» — минималистская и залитая автотюном сестра «Hitachi», главная исповедь об одиночестве, разлуке с семьей и зависимости от команды белых мужчин-продюсеров — тонет в настолько безжизненном исполнении, что дослушать ее до конца крайне тяжело, а текст лишь усиливает ощущение полной апатии:
«Сейчас как-то тяжело. Сейчас всё как-то через жопу. Сейчас моё сердце для меня на первом месте, м-м».
Финальная «Ain’t In LA» — безоговорочно лучший трек пластинки и первый заход певицы в Billboard Hot 100. В ней мгновенно считывается дух «We Can’t Stop» Майли Сайрус 2013 года: тот же летний, слегка пьяный грув и обаятельная глупость, по которой поп-музыка давно соскучилась. Но именно этот успех обнажает главную беду PRIMA. Альбом интереснее рассматривать не как провал отдельной певицы, а как тревожный симптом всей поп-индустрии: перед слушателем бесконечная примерка чужих фишек — квир-кодов, кэмпа, «грязного» гламура и ностальгии по нулевым, — которые не воплощаются во что-то собственное.
Розовые волосы, высокие стрипы, дорогой клип и удачно собранная Pinterest-доска еще не складываются в художественную идентичность. Идентичность возникает там, где за постмодернистскими цитатами стоит авторский взгляд, иначе эклектика мгновенно вырождается в обыкновенное подражательство. Главный вопрос после прослушивания PRIMA касается даже не качества отдельных песен, а самой героини: кто такая Adela и что от нее останется, если снять парик, убрать дорогие декорации и вычеркнуть все чужие референсы? Пока пластинка отвечает на этот вопрос пугающей пустотой.
