Namasenda — Limbo
Шведская артистка Namasenda, прошедшая школу лейбла PC Music, на дебютном студийном альбоме Limbo сменяет кислотный гиперпоп на меланхоличный евродэнс и рейв. Смена курса оборачивается компромиссом: за эффектной картинкой ночной поездки скрываются нехватка характера и страх по-настоящему рискнуть.
Namasenda — одна из самых самобытных фигур, вышедших из-под крыла PC Music. Еще до старта музыкальной карьеры она росла внутри евродэнса, клубной сцены и шведской ночной культуры — среды, которая позже сделала ее первой темнокожей артисткой лейбла. Ее микстейп Unlimited Ammo, вышедший почти пять лет назад, воспринимался как попытка собрать воедино все приемы гиперпоп-вселенной и при этом не потеряться на фоне куда более эксцентричных коллег по цеху.
Полноформатный дебют Limbo, несмотря на долгую историю певицы внутри сцены, открывает совершенно новую главу: Namasenda аккуратно отодвигается от узнаваемого продакшна A. G. Cook в сторону транса и евродэнса. Здесь почти не осталось прежнего пластикового безумия — только меланхоличная атмосфера и ощущение беспечной ночной дороги. Правда, одного этого настроения оказывается недостаточно, чтобы музыка надолго застревала в памяти.
Уже на открывающем треке «Love Island» возникает обманчивое ожидание: кажется, будто сейчас композиция сорвется в привычный кислотный дроп, однако певица намеренно удерживает инструментал в сдержанных рамках. Ее фетиш-фантазии о роскошной жизни и неутолимой жажде «большего» вместе с витриной глянцевых образов формируют каркас песни, где реальность растворяется в бесконечной гонке за недостижимым идеалом. Трек «Madonna» устроен любопытнее: холодный, игривый и слегка карикатурный флоу невольно вызывает в памяти совместные работы Charli XCX и Tommy Cash. Подача звучит уверенно и почти высокомерно, словно Namasenda примеряет роль культовой поп-звезды с обложки подросткового журнала — композиция держится скорее на этом настроении и повторяющихся фразах вроде «love me like i’m your madonna», чем на крепкой структуре, но в припеве прием срабатывает безотказно.
Сингл «Cola» намеренно выкручивает глупость на максимум, и именно в этом прячется его обаяние: певица сравнивает себя со сладкой липкой газировкой, мгновенно вызывающей зависимость. В легкомысленной манерности и ритмике трека угадывается энергия Fountain Baby от Amaarae — та же смесь нарочито дешевой попсы, клубной игривости и футуристичного глянца, хотя под финал композиция все же начинает утомлять собственной приторностью. В «Bad Love» слышен потенциал большого хита, которому в решающий момент не хватает характера: инструментал упакован по всем правилам стадионного поп-формата, но сама артистка словно боится в него провалиться, а вокалу откровенно недостает давления, чтобы вывести припев на нужную высоту.
На этом фоне «Miami Crest» становится одним из самых неожиданных эпизодов пластинки. Мечтательные эмбиентные текстуры здесь сталкиваются с темной клубной энергетикой так, словно трек меняет форму прямо на ходу, а воздушные синты и размытые вокальные слои рисуют картину ночного мегаполиса, расплывающегося перед глазами. Следом «Heaven» возвращает классическую эстетику SOPHIE и раннего PC Music, разве что пропущенную через более меланхоличный фильтр: мультяшный, быстрый и перегруженный автотюном он звучит как привет временам, когда цифровая искусственность воспринималась чем-то по-настоящему футуристическим.
В каком-то смысле «Clermont Twins» продолжает эту линию ностальгии за счет сжатых синт-сэмплов в духе раннего A. G. Cook и нервных, подвижных ударных, хотя композиция выезжает скорее на удачной стилизации, чем на сильной мелодии. Куда убедительнее звучит «Romeo Must Die» — безусловно один из главных пиков релиза. Именно здесь впервые появляется чувство, что Namasenda нащупывает собственный голос, а не просто переупаковывает свое прошлое: даже при очевидных отсылках к PinkPantheress смесь клубной легкости и эмоциональной нестабильности вместе с въедливым припевом работает безотказно.
Контрастом на этом фоне выглядит «Ultra Bomb» — вроде бы именно тот вектор чистого евродэнса начала нулевых, который стоило развивать дальше, но трек так и не решается выйти за рамки аккуратной стилизации. В нем нет ни яркого хука, ни неожиданного продакшна, а вокал на заднем плане делает композицию совсем невзрачной. Зато финальный номер «Alright» оказывается лучшей вещью на пластинке и идеальной точкой. Здесь есть редкая для всего альбома магия: синтовая линия перетекает из уха в ухо, на фоне пульсирует перкуссия, собранная из вокальных сэмплов, а сама артистка впервые перестает гнаться за «модным» звуком, превращаясь в по-настоящему уязвимую героиню. Композиция держится на ощущении пустоты и красивого эмоционального выгорания, становясь единственным моментом записи, где ее стиль выглядит абсолютно естественно — жаль только, что этот прорыв случается в самом финале, а не в начале.
В своей совокупности Limbo воспринимается как не слишком удачная попытка Namasenda выйти из тени собственного прошлого. Лишь треть хронометража всерьез работает на эту задачу за счет странных текстур и мечтательной атмосферы, тогда как остальные семьдесят процентов альбома остаются красивыми, но необязательными набросками того, что гораздо бодрее звучало на Unlimited Ammo. В стремлении стать «лучшей версией себя» артистка оказывается заложницей желания оправдать чужие ожидания: пластинка постоянно подводит к порогу эмоционального взрыва, но каждый раз останавливается в сантиметре от него. Вероятно, в этом и кроется главная проблема записи — Namasenda слишком боится потерять контроль над выверенным образом, чтобы позволить своему опыту переплавиться во что-то по-настоящему живое и непредсказуемое.
