Tom Meighan — The Reckoning
После громкого разрыва в 2020 году и Kasabian, и их бывший фронтмен Том Мейган пошли разными дорогами, но парадоксальным образом оказались в одной точке.
В фанатских дискуссиях вокруг наследия Kasabian все чаще звучит один и тот же неутешительный вывод: то, что группа выпускает сегодня, — уже совсем не торт. Точнее, торт, но из тех, что пылятся в дальнем углу кондитерской на полке с уценкой в 70 процентов — заветренный, насквозь пропитанный тяжелым маслом и не вызывающий ни малейшего аппетита. Такой десерт мог бы стать исключением из правил, только если бы на земле не осталось ни одного другого бисквита. Именно так сегодня воспринимается все, что Серджо Пиццорно делает с некогда главной британской стадионной машиной.
Для тех, кто выпал из контекста: в 2020 году коллектив объявил об уходе бессменного фронтмена Тома Мейгана. Поводом послужил вопиющий инцидент — в состоянии алкогольного опьянения музыкант напал на свою невесту прямо на глазах у ребенка, который и вызвал полицию. Подобному поступку нет и не может быть оправданий, и в той ситуации у группы попросту не оставалось иного выхода, кроме как немедленно разорвать с вокалистом все связи. Время, впрочем, внесло свои поправки: спустя год Том и пострадавшая девушка поженились, а сама она публично подтвердила, что в 2020-м артист переживал тяжелейший ментальный кризис и тот срыв был первым и единственным в их отношениях.
Неся за собой шлейф общественного порицания, Мейган все эти годы пытался заново собрать себя вне вселенной Kasabian —выпускал синглы и в итоге представил полноформатный альбом The Reckoning. При сопоставлении этой работы с актуальными релизами его бывших коллег сразу видно, насколько по-разному все участники распорядились общим наследием. Оставшись у руля, Пиццорно пустился в рискованные жанровые метания, заваливаясь то в вычурный прогрессив-синти-рок (The Alchemist's Euphoria), то в облегченный дэнс-поп-рок (Happenings). Старая аудитория встретила эти изгибы с прохладой: не умаляя продюсерского таланта Сержа, стоит признать, что его нынешний материал — это уже совсем другая история, для которой куда справедливее было бы завести новую группу, не трогая дискографию Kasabian.
Мейган выбрал диаметрально противоположную стратегию: он вцепился в собственные корни и записал пластинку, напоминающую ворох забракованных демозаписей Kasabian. Кажется, будто эти черновики давно приговорили к сожжению, но загадочная фигура в черной мантии в последний момент выхватила рукописи из полыхающего огня.
В сухом остатке перед слушателем встает справедливый вопрос: кто же прав в столь затянувшемся конфликте? Истина в том, что выигравших в этой истории нет. Том, неуклюже спекулирующий на фантомных болях и ностальгии старых поклонников, проиграл. Kasabian, пытающиеся откреститься от вязкого, эксцентричного прошлого своего звонкого голоса с помощью сомнительных студийных опытов, проиграли тоже. В этой заочной битве никто никому ничего не докажет, а на нижней полке кондитерской так и останется стоять все тот же сладкий, заветренный торт, терпеливо ждущий своего покупателя — и вопрос о том, кто именно его испек, по-прежнему остается открытым.
